Г.А.Сатаров

О новом подходе
к построению обобщенных социологических переменных


(В описанных в статье разработках и исследованиях принимали участие
Ю.Н.Благовещенский, В.С.Дуженко, Н.П.Попов, В.Л.Римский.)

Содержание
Проблема
Модель социологической коммуникации
Преодоление проблемы языка
Общая схема технологии
Апробация технологии
Проверка на устойчивость
Заключение

Предположим, что на экзамене по математической статистике студент получил билет, содержащий следующий вопрос:

"Ответьте, пожалуйста, понимаете ли Вы принцип максимального правдоподобия и соответствующий метод статистического оценивания? Выберите один из следующих ответов:

  1. Полностью понимаю.
  2. Более или менее понимаю.
  3. Понимаю, но плохо.
  4. Совершенно не понимаю.
  5. Затрудняюсь ответить."

Предположим также, что заведующий кафедрой математической статистики, выступая на деканате, заявил: "В нынешнем году процент студентов, выбравших ответ ‘Полностью понимаю’, увеличился на две целых семьдесят шесть сотых процента!".

Конечно, и сам вопрос, и способ использования полученных статистических данных кажутся абсолютно дикими. Но самое интересное, что есть наука и большая отрасль практической деятельности, в которых измерения и основанные на них решения очень часто осуществляются именно таким образом. Это - социология и управление, опирающееся на социологические данные. Достаточно вспомнить традиционные социологические опросы, их вульгарное публичное использование и бездарное практическое применение.

Типичным примером может служить традиционный вопрос из стандартной анкеты:

"В какой мере Вы доверяете Правительству России? Выберете один из следующих ответов:

  1. Полностью доверяю.
  2. Скорее доверяю, чем не доверяю.
  3. Скорее не доверяю, чем доверяю.
  4. Совершенно не доверяю.
  5. Затрудняюсь ответить."

При этом исследователя мало беспокоит, что 95% респондентов не назовут больше трех членов Правительства, а 80% не смогут указать на какие-либо его действия. Кроме того, слово "доверять" даже самим исследователем понимается - если он вообще в состоянии что-то понимать - неоднозначно, и еще несколько десятков смыслов вкладывают в него респонденты. Наконец, исследователь не способен связать те неопределенные и плохо интерпретируемые вербальные реакции, которые он, по существу, измеряет, с прогнозируемым (когда такая задача ставится) политическим поведением респондентов.

Бывают анкеты с претензией на исследовательскую изощренность. В них применяются вопросы другого сорта. Например: "С кем из политиков из приведенного ниже списка вы пошли бы в разведку?". Авторов таких анкет мало заботит, что 90% респондентов не любят ходить в разведку, а 10% пошли бы в разведку, чтобы сдать некоторых политиков в руки противника.

Приведу другой пример. Предположим, что психотерапевту нужно узнать, страдает ли его пациент маниакально-депрессивным психозом, в какой форме и в какой степени. Для этого он предлагает пациенту тест, содержащий один единственный вопрос: "Вскакиваете ли Вы по ночам с криком ‘Мама!’?" Следует обратить внимание на существенное отличие подхода данного психотерапевта от описанных выше подходов экзаменатора и социолога. Психотерапевт не спрашивает своего пациента прямо: "Страдаете ли Вы . . . ?" Вместо этого он задает вопрос об особенностях поведения пациента, которые, по мнению врача, указывают на наличие или отсутствие заболевания. Но все равно подобная ситуация кажется нам нелепой. Мы вправе предположить, что утвердительный ответ на поставленный психотерапевтом вопрос свидетельствует не о психическом заболевании, а о нечистой совести испытуемого. В равной степени отрицательный ответ может быть проявлением сопротивления человека вторжению в его личную жизнь, а не подтверждением душевного здоровья. В любом случае мы без всяких колебаний говорим, что одного вопроса мало, чтобы поставить диагноз.

Так почему же мы позволяем себе ставить диагноз не человеку, а всему обществу, полагаясь всего лишь на один нелепый вопрос, заданный неграмотным социологом в бесполезной анкете?

Все вышесказанное намеренно подано в заостренной форме, чтобы яснее была "проблемная ситуация". Суть ее такова. Педагогика, психология и социология – три сферы научной деятельности, в которых объективное знание добывается с помощью коммуникации с объектом исследования. В процессе исследования человек, по существу, оказывается одновременно и объектом изучения, и инструментом измерения. Но дело не только в этом (подобное случается и в других науках). Средством коммуникации здесь оказывается обыденный язык со всеми его особенностями и недостатками, сопряженными с размытостью и полисемантичностью. Посмотрим, как происходит такая коммуникация в стандартной ситуации социологического опроса.

Проблема
Модель социологической коммуникации
Преодоление проблемы языка
Общая схема технологии
Апробация технологии
Проверка на устойчивость
Заключение

на главную страницу | закрыть