В.Л. Римский
Коррупция как социальное явление (Римский, «Системность…», с. 177-189) нередко возникает и развивается в условиях клиентелизма как особой формы организации общества (Шевченко, с. 47).
У клиентелизма, как и у коррупции в силу сложности этого социального явления нет единственного общепринятого определения. Под клиентелизмом далее понимается социальное явление, характеризующееся формированием отношений доминирования, господства и подчинения, зависимости и независимости по принципу патрон – клиентских. В этих отношениях одна из сторон – патрон – является покровительствующей, а вторая – клиент – покровительствуемой. Статус сторон этих отношений весьма ситуативен и изменчив: патроны и клиенты взаимозависимы, и в некоторых случаях, например, клиенты имеют возможности вынудить патрона действовать в их интересах, ущемляя его собственные.
Патрон – клиентские отношения характеризуются различиями патронов и клиентов по их социальному статусу, который и позволяет патронам доминировать над клиентами. Но это доминирование обязательно должно быть обусловлено не только и даже не столько физическим принуждением, сколько принуждением символическим через признание ведущей роли патронов в их личных, частных, неформальных отношениях с клиентами, владения и распоряжения ими определенными ресурсами: властными, финансовыми, материальными и т.п. Патроны и клиенты, как правило, предоставляют взаимные услуги друг другу, причём обычно услуги не дифференцированные, а комплексные, оказываемые как по принуждению, чаще всего символическому, так и добровольно и т.п. Как правило, патроны осуществляют ту или иную защиту своих клиентов на основании соответствующих гласных или негласных договоренностей между ними. А клиенты в той или иной степени обеспечивают деятельность своих патронов. Патрон – клиентские отношения могут быть как официальными, так и, что чаще, неофициальными, даже полулегальными. При этом патрон – клиентские отношения, как правило, характеризуются взаимной солидарностью, сочувствием и поддержкой сторонами друг друга (Афанасьев, с. 21).
Российская традиция изучения клиентелизма формирует к нему скорее практический, чем исследовательский интерес. В частности, российская традиция много внимания уделяет номенклатуре и неформальным личным связям, описанию зависимости подчиненных от начальников, простых граждан от представителей власти, льготам и привилегиям руководителей, ведомственности и местничеству и т.п. В силу достаточно высокого уровня конфиденциальности патрон – клиентских отношений, а также неизбежной их мифологизации, они пока крайне редко становятся объектами научных исследований. Еще реже в результате научных исследований происходит демифологизация патрон – клиентских отношений. Но определенные возможности применения научно обоснованных методик для анализа клиентелизма все же имеются (Афанасьев, с. 35-41). В частности, в ходе обличений тех или иных должностных лиц и организаций, судебных разбирательств, проведения избирательных кампаний, информация о патрон – клиентских отношениях из конфиденциальной может стать общедоступной и быть подвергнутой научному анализу.
Коррупционные отношения в нашей стране шире патрон – клиентских, а патрон – клиентские отношения не всегда являются коррупционными. Но именно патрон – клиентские отношения составляют наиболее устойчивые социальные связи и отношения, обеспечивающие существование и расширение коррупционных практик. Примерами могут быть особенности взаимоотношений муниципальных администраций и малого бизнеса. Право на занятия малым бизнесом в России можно получить исключительно от соответствующего чиновника (Клямкин, Тимофеев, с. 93), который фактически и становится патроном будущего предпринимателя. С другой стороны, эта ситуация почти всегда приводит к взяткам чиновникам за благоприятные для бизнесменов решения (Клямкин, Тимофеев, с. 94). Нередко впоследствии чиновники рассматривают бизнес, на ведение которого они дали разрешение, как на дочернее учреждение своей администрации, в частности, требуют и почти всегда получают от этого бизнеса бесплатные услуги для себя (Клямкин, Тимофеев, с. 97).
Взаимоотношения малого и среднего бизнеса с муниципальными, а иногда и региональными администрациями таковы, что предпринимателям нередко приходится держать в своих штатах специальных сотрудников, осуществляющих постоянные взаимодействия с государственными и муниципальными органами власти (Клямкин, Тимофеев, с. 99). Эти сотрудники занимаются не только передачей взяток чиновникам или организацией таких передач, но установлением и поддержанием постоянных контактов, связей, взаимоотношений с чиновниками. Наиболее успешные предприниматели давно освоили методы взаимодействия с властными структурами, по форме очень напоминающие символические демонстрации патронам-чиновникам своего подчинённого клиентского положения. К таким действиям относятся постоянные знаки внимания чиновникам, советы с ними о возможных проблемах, совместные чаепития, небольшие подарки им и их секретаршам и т.п. (Клямкин, Тимофеев, с. 101). Правда, размеры и стоимость таких подарков во многом определяются уровнем соответствующей властной структуры в системе государственного или муниципального управления: чем этот уровень выше, тем более дорогие подарки помимо взяток приходится дарить чиновникам. Если на уровне муниципальных служб бывает можно ограничиться чаем с тортом, то на уровне Центрального Банка РФ на Новый год приходится дарить уже корзины с шампанским, кофе и конфетами (Клямкин, Тимофеев, с. 102).
В соответствии ещё со старой советской традицией и гражданам, и чиновникам, и бизнесменам патрон - клиентские отношения понятнее, чем правовые и демократические, основанные на законе и соблюдении, как прав человека, так и государственных интересов. Во многом по этой причине в постсоветский период российский бизнес, сократив практику прямого подкупа представителей власти и подчинения криминальным организациям, так называемым «крышам», перешёл не к цивилизованным правовым отношениям с властью, а к долгосрочным отношениям между конкретными чиновниками и конкретными бизнесменами. Эти долгосрочные отношения чаще всего являются корпоративными, когда власть и бизнес в единой корпорации реализуют общие интересы (Кузьминов, с. 224).
В России не только бизнес, но и каждый регион, фактически, стал клиентурой главы его администрации. Эти отношения понятны и самому главе и жителям этого региона. Действующий губернатор или президент может быть снят с должности только, если он, как патрон, продемонстрирует невыполнение своих обязательств перед региональными клиентелами, или как клиент – перед администрацией Президента РФ или самим Президентом РФ. Пока же патрон – клиентские отношения сохраняются и их стороны соблюдают негласные и неформальные договоренности, – руководитель региона будет сохранять свою должность и получать поддержку, как вышестоящего начальства, так и подчинённых ему по должности, а также жителей своего региона.
Деятельность коррупционных сетей проявляется в формировании устойчивых неформальных и нелегальных взаимосвязей и взаимозависимостей между чиновниками по вертикали управления в одном ведомстве, а также по горизонтали на различных уровнях управления между разными ведомствами. Коррупционной сетью можно назвать саму эту совокупность взаимосвязей и взаимозависимостей между чиновниками, в которую вовлекаются для ведения той или иной деятельности представители бизнеса, а, кроме того, нередко известные и влиятельные граждане, занятые в сфере науки, искусства и других.
Деятельность коррупционной сети ведётся, как правило, с целями:
· личного обогащения её членов;
· перераспределения бюджетных средств в пользу организаций, входящих в коррупционную сеть, и их руководителей;
· повышения нелегальных доходов всей сети в целом;
· получения конкурентных преимуществ финансово-кредитным и коммерческим структурам, входящим в коррупционную сеть.
Социальной основой коррупционных сетей чаще всего являются патрон – клиентские отношения. Именно такие отношения формируют своеобразные сети постоянных личных взаимодействий, связывающих чиновников с конкретными частными и корпоративными интересами в сферах бизнеса и финансов. Иногда такие отношения предполагают подкуп конкретного чиновника в интересах одной конкретной структуры, но гораздо чаще он вынужден включаться в сеть взаимных услуг и обязательств без получения и передачи взяток, под угрозой того, что в противном случае он просто не сможет продолжать занимать свою должность. Но принуждение к вовлечению в коррупционную сеть для чиновника сопровождается корыстным интересом: как правило, он получает определённую долю доходов коррупционной сети в виде нелегальных выплат пропорционально своему статусу и роли в коррупционных сделках.
Сети должностных лиц, связанных взаимными обязательствами, существовали и существуют во все времена и во всех странах. Особенность текущего периода развития России в том, что через эти коррупционные сети, а не через нормативные контрактные отношения между властью и бизнесом, проходит значительно большая доля валового национального продукта (ВНП), чем в развитых государствах. Анализ собственности и расходов чиновников российского государственного аппарата показывает, что их реальные доходы значительно превышают легальные. Более того, судя по уровню легальных доходов высокопоставленных российских чиновников, их теневые доходы, получаемые от коррупционных сетей, стали основной частью их реальных располагаемых доходов. Даже относительно честные чиновники, не берущие взяток ни за какие услуги, через коррупционные сети получают настолько значительные доли своих доходов, что не смогут существовать вне этих сетей и, соответственно, не смогут и не захотят противостоять реализации их корпоративных интересов. В результате государственные служащие в своей работе руководствуются своими обязательствами перед коррупционными сетями не меньше, чем интересами государства. В этом основная причина неэффективности государственного аппарата управления, и эта неэффективность прогрессирует (Кузьминов, с. 223). Эта неэффективность проявляется в невозможности выполнения государственных программ без нецелевого расходования бюджетов, их воровства. При этом взяточничество перестало быть основной формой коррупции в России, поскольку оно уголовно наказуемо и намного менее эффективно, чем получение нелегальных доходов через участие в коррупционных сетях.
Не всегда бывает легко различить коррупционные сети и мафиозные структуры или организованные преступные сообщества. Это связано, прежде всего, с существованием различных представлений в обществе о сущности и содержании понятия коррупции. Близость понятий коррупционная сеть и организованное преступное сообщество имеет, тем не менее, и вполне объективные основания.
Организованная преступность – это социально-политическое явление, заключающееся в объединении должностных лиц власти и бизнеса, нередко и с группами уголовников, с целью обогащения или совершения правонарушений. Сходные характеристики имеют и коррупционные сети, правда, их члены значительно реже, чем организованные преступные группы совершают уголовные преступления. Организованная преступность отличается о коррупционных сетей тем, что организованная преступность прямо связана с организованными формами таких тяжких уголовных преступлений, как торговля наркотиками, торговля оружием, бандитизм, рэкет, хищения в особо крупных размерах и т.п. Связи коррупционных сетей с тяжкими уголовными преступлениями обычно значительно более опосредованные, и, в основном, относящиеся к финансовым нарушениям и преступлениям. При этом в большинстве случаев коррупционные сети ведут свою деятельность вообще без нарушений российского законодательства: их члены используют свои должностные полномочия по принятию и выполнению решений.
Коррупционные сети нередко координируют свою деятельность, а иногда даже сливаются с организованными преступными группировками. При этом руководитель организованной преступной группировки часто, но не обязательно занимает высокую должность, например, в администрации региона или в федеральных властных структурах. Иногда таким руководителем является директор скромного акционерного общества, в котором кроме него есть немного, даже иногда всего один акционер. Но известны случаи, когда такой директор фактически владеет всем регионом, и глава администрации этого региона подчиняется силе и деньгам, которые контролирует этот директор.
Главную опасность для общества представляет система взаимных обязательств, которая формируется через предоставление взаимных услуг в коррупционных сетях.
Чиновникам представляется, что бизнесмены, приносящие им взятки или оказывающие те или иные услуги, всегда будут у них в подчинении. Но в определенный момент продолжение такого рода неформальных отношений заставляет чиновников выполнять требования этих бизнесменов. Как правило, взаимные услуги чиновников и бизнесменов оказываются по добровольному соглашению сторон, но в крайних случаях одна из сторон прибегает к шантажу, угрозам применения компромата и другим средствам давления.
Коррупционные сети включают структуры, действующие в разных областях. Но среди этих областей есть те сферы экономики, из которых коррупционные сети получают финансирование, финансовые потоки которых они делят в своих интересах и т.п. Получение финансовых ресурсов практически всегда является ведущей целью деятельности каждой коррупционной сети.
Обычный способ получения финансирования коррупционными сетями следующий. Чиновники федерального, регионального или даже местного уровня принимают решения о перераспределении финансовых средств из определенного источника, в том числе, и из бюджета соответствующего уровня во входящую в состав этой коррупционной сети финансовую структуру. Чаще всего в качестве такой структуры выступает коммерческий банк или фонд. В течение короткого периода эта финансовая структура переводит деньги на некоторые конфиденциальные или даже секретные счета, с которых затем деньги перераспределяются между участниками коррупционной сети, или вкладываются в тот или иной бизнес в интересах этой же группы лиц. Как правило, в качестве таких конфиденциальных или секретных счетов используются финансово – кредитные организации в оффшорных зонах за рубежом или на территории России, пока это представляется возможным. Весь процесс перевода денег на такие счета и их последующее перераспределение обычно называется «отмыванием денег», т.е. превращением финансовых средств, полученных незаконным или криминальным способом, в легальные денежные средства.
Часто бывает, что одна и та же финансовая структура финансирует одновременно несколько коррупционных сетей: один департамент банка ведет дела с одним министерством, другой департамент того же банка – с другим. Объединения этих коррупционных сетей не происходит в силу различий их интересов.
Коррупционные сети создаются вокруг государственной собственности, на которой коррупционные сети паразитируют, потому что ничего сами не создают, а только делят финансовые потоки. Поэтому одной из основных сфер финансирования коррупционных сетей является финансово – кредитная система: банки и фонды, как государственные, так и негосударственные, через которые проходят финансовые потоки. По этой же причине коррупционные сети препятствуют развитию общества, экономики и государства – они не заинтересованы в создании новых ценностей, в долгосрочных инвестициях, в решениях крупных государственных и общественных проблем, потому что они предполагают отказ от практики перераспределения финансовых ресурсов и переход к практикам их концентрации на стратегических направлениях развития.
С высокой долей уверенности можно утверждать, что практически все государственные органы России являются коррумпированными, поскольку у чиновников везде есть право распоряжения тем и или иными ресурсами, право регулирования тех или иных видов деятельности, право разрешать, запрещать и т.п. Коррупция присутствует везде, где есть ресурсы и административная власть.
В настоящий период происходит постоянное расширение коррупционных сетей. Этот процесс идет через постоянное углубление и совершенствование коррупционных связей. Есть два основных способа формирования коррупционных сетей: снизу и сверху.
Снизу коррупционная сеть строится следующим образом. Любой относительно успешный бизнес в России в ходе своего развития для расширения требует выхода на более высокий уровень связей и контактов в среде чиновников. Фактически без прикрытия чиновников соответствующего уровня ни один бизнес в России не может быть успешен. Поиски связей и контактов среди чиновников проводятся бизнесменами по обычной хорошо отработанной схеме, через приглашения в рестораны, на отдых, преподнесение дорогих подарков, взяток и т.п. Как правило, у каждого чиновника набирается несколько фирм или банков, интересы которых он лоббирует. Если не хватает власти у этого чиновника, он сам начинает с использованием финансовой поддержки лоббируемых им структур искать тем же способом, что и они, связей с вышестоящими начальниками. Так постепенно местная или региональная коррупционная сеть вырастает до сети российского уровня. Таких сетей может быть много, одни и те же чиновники могут входить одновременно в несколько коррупционных сетей.
Сверху коррупционная сеть строится высокопоставленными чиновниками, которые подбирают для участия в ней своих подчиненных, обращаются к высокопоставленным чиновникам других ведомств с той же просьбой, иногда действуют с помощью приказов и т.п. Целью таких действий является кадровое обеспечение определенных операций, связанных с деятельностью формируемой коррупционной сети. Постепенно коррупционная сеть выстраивается сверху до того уровня, который обеспечивает непосредственное получение и распределение финансовых ресурсов, и, как правило, коррупционные сети дальше вниз не расширяются.
Угрозу для общества представляет помощь и поддержка чиновников одних министерств и ведомств чиновников других министерств и ведомств в коррупционной деятельности. В крупнейшие коррупционные сети входит не одно, а как минимум два – три министерства или ведомства. Представители каждого из них решают свои задачи в составе коррупционной сети, и за это получают соответствующее вознаграждение деньгами или услугами.
Этот способ построения коррупционных сетей поддерживается общей настроенностью на коррупцию во всех министерствах и ведомствах, в которых недавно принятые на работу специалисты сравнительно быстро перенимают принципы и методы работы своих давно работающих коллег и их начальников.
Во всех случаях наиболее эффективными являются коррупционные сети, выстроенные по единому плану, сознательно, с четким формулированием целей.
Положение, при котором нижестоящие чиновники брали взятки, и часть полученных денег передавали вышестоящим чиновникам существовало только в первые 2 – 4 года развития рыночной экономики в России. Тогда была привычной схема, при которой доступ к вышестоящему чиновнику осуществлялся через нижестоящего чиновника. Это ограничивало возможности доступа к чиновникам высокого уровня со стороны конкурентов. Затем финансовые возможности олигархических группировок настолько увеличились, что им уже стали не нужны посредники для доступа к высшим должностным лицам. При этом и размеры взяток настолько увеличились, что чиновникам высокого ранга стали совершенно не нужны те деньги, которые можно получить от низовой коррупции. В современной ситуации олигархические группировки уже не интересуют чиновники низкого уровня: они готовы сразу покупать чиновников любых уровней.
В результате в настоящий период низовая коррупция оторвана от коррупционных сетей. Вышестоящие чиновники, участвующие в коррупционных отношениях на высших уровнях управления, могут использовать низовые коррупционные отношения для решения своих вопросов, например, для закрытия нежелательного уголовного дела, которое было заведено в районном отделе милиции или в налоговой полиции. Прямые приказы закрыть такие дела сейчас не практикуются в силу высокой опасности для отдающего такие приказы. Коррупционные сети действуют более эффективно: через подкуп, через включение в систему неформальных отношений. В этих случаях, например, на районном уровне уголовные дела закрываются начальниками этого уровня самостоятельно. Вышестоящие начальники при этом не могут получить уголовные преследования, а конкретные исполнители знают, что их всегда защитит коррупционная сеть, которой они служат.
В результате взаимодействия верхушечной и низовой коррупции постепенно прекращаются мафиозные разборки криминальных группировок с целью физического устранения конкурентов. Поскольку весь бизнес уже контролируется фактически государственными структурами, поскольку он поделен, ничего нового не создается, то на рынке происходит просто борьба между «крышами» на среднем уровне, т.е. структурами, обеспечивающими принятие решений и безопасность в коррупционных сетях. Таким образом, борьба с конкурентами переносится на борьбу этих «крыш» между собой.
Российское государство, реализуя интересы коррупционных сетей, а не общественные, оказалось неспособным предложить обществу и бизнесу реальные решения стратегических проблем. Все такие решения осуществляются в личных или корпоративных интересах допущенных к распоряжению теми или иными ресурсами. Общественные и государственные интересы в таких решениях не реализуются. В этих условиях трудно даже сформулировать, каким может быть государственный интерес, чтобы он не оказался в реальной практике интересом той или иной корпорации или коррупционной сети.
Государство, декларируя развитие социального, человеческого и культурного капиталов, на деле препятствует их развитию. Причина в том, что большинство носителей некоррупционных символических капиталов не являются членами коррупционных сетей, а потому не имеют шансов на реализацию интересов социальных групп, к которым они принадлежат. Коррупционные сети развивают только символические капиталы, носителями которых являются их члены, в результате, приоритетное развитие в нашей стране получают коррупционные социальный и человеческий капиталы.
Эти и другие символические капиталы могут накапливаться в обществе и конвертироваться в экономический или финансовый капиталы. Поэтому в современной экономической деятельности символические капиталы могут использоваться наравне с финансовым и экономическим, создавая и расширяя богатство страны. В частности, социальным капиталом можно считать совокупность социальных связей и отношений, в частности, накопленных взаимных обязательств. Эти обязательства наряду с экономическим и финансовым капиталами, давно и успешно используемыми в экономической теории и практике, могут накапливаться и расходоваться, могут инвестироваться в те или иные виды экономической деятельности, принося, правда, опосредовано, вполне конкретные финансовые прибыли. Гарантом общественного признания символического капитала почти всегда является государство, только в редких случаях для этого оказывается достаточно признания негосударственных организаций, например, таких известных как ООН, ЮНЕСКО, Комитет по Нобелевским премиям и другим. Распространенность в государственном управлении России коррупционных практик расширяет коррупционные составляющие и направленность символических капиталов, снижает их качество, уменьшает объёмы накопляемых богатств нашей страны. В частности, коррупционным социальным капиталом можно назвать социальные связи и отношения, которые способствуют деятельности коррупционных сетей и осуществлению коррупционных действий отдельных граждан. Коррупционным человеческим капиталом можно назвать совокупности личностных качеств членов коррупционных сетей и постоянных участников коррупционных сделок.
Граждане не пытаются заставить государство изменить стратегии развития символических капиталов, а адаптируются к складывающимся условиям. Фактически, деятельность коррупционных сетей мотивирует и направляет развитие социального и человеческого капитала в нашей стране на реализацию тех или иных коррупционных практик. Причина в том, что большинство граждан с трудом или вообще не могут решать свои проблемы в органах власти легальными, полностью законными способами. Коррупция позволяет таким гражданам заставить чиновников выполнять их обязанности перед гражданами, решать проблемы граждан. Кроме того, коррупция способна выровнять социальные статусы граждан и чиновников в системе государственных услуг, когда граждане обращаются к ним для решений своих проблем. Поэтому именно коррупционные практики наиболее эффективны для решений проблем граждан, особенно, при их взаимодействиях с органами власти. И для российских граждан становятся вполне рациональными стратегии адаптации своих социальных и человеческих капиталов к этим реальным практикам решений проблем. Фактически, коррупция становится выгодной российским гражданам, они не склонны противодействовать ей, напротив, они стремятся освоить в своих социальных практиках способы осуществления коррупционных действий. Такие социальные позиции наших граждан приводят к снижению качества совокупных социального и человеческого капиталов социальных групп, регионов и всей страны в целом.
При этом большинство из граждан негативно оценивают коррупционные действия, коррупционные решения проблем, нередко утверждают, что были бы готовы решать свои проблемы без коррупции. Но они оказываются неспособными самостоятельно находить и внедрять такие некоррупционные способы решений своих проблем. В результате формируется расхождение реальных социальных практик с оценками их сущности, которое постепенно, скорее всего, будет приводить к тому, что постоянно осуществляемые коррупционные действия перестанут негативно оцениваться большинством граждан. Оно может перестать эти действия оценивать и как коррупционные, а признает их вполне легальными, социально одобряемыми практиками.
Взаимоотношения граждан с государственными служащими органов власти и управления в нашей стране организованы довольно сложно (Римский, «Взаимодействие…», с. 58-152). В их осуществлении нередко существенно большую значимость, чем нормы законов, ведомственных и должностных инструкций, других нормативно-правовых актов имеют неформальные нормы и правила договорного характера. Эти договорные нормы и правила формируются не произвольно, а на основе уже сложившихся социальных практик, социальных стереотипов, запретов и ограничений. Для участников социальных взаимодействий существенное отклонение от общепринятых взаимоотношений и социальных практик очень редко бывает возможным, потому что не получает общественного одобрения. А общественное одобрение тех или иных практик во многом определяется тем, какие из них признаёт государство в лице органов власти как социальных институтов. Высокий уровень коррупции в органах государственной власти приводит к постоянному повторению и воспроизводству коррупционных практик во взаимоотношениях граждан и государственных служащих.
Неформальные нормы и правила взаимодействий граждан и государственных служащих иногда просто дополняют нормы законов и других нормативно-правовых актов, но в некоторых случаях почти полностью их заменяют, когда по результату взаимодействие гражданина с органом власти соответствует правовым нормам, а в процедуре этого взаимодействия правовые нормы почти не используются. Так происходит, например, при получении технического осмотра автомобиля за взятку: соответствующее требование правил дорожного движения выполняется, но на деле никакого технического осмотра не производится, оформление его прохождения в виде талона техосмотра в таком случае является фиктивным.
Во взаимодействиях граждан с органами власти и управления государственные служащие формируют и поддерживают своё социальное господство над ними. Граждане в ситуациях таких взаимодействий, чаще всего, соглашаются с позициями подчинения, которые им отводят государственные служащие. В результате складываются и постоянно воспроизводятся патрон – клиентские отношения, в которых государственные служащие являются патронами, а граждане – клиентами. Из этих своих подчинённых позиций граждане пытаются решить свои проблемы в органах власти какими-то неформальными способами, потому что формальные правовые способы почти всегда предполагают равенство статусов граждан и государственных служащих в их взаимодействиях между собой.
В некоторых редких случаях равенство их статусов обеспечивается самими органами власти, как в последние годы при получении водительских удостоверений. Почти всегда государственные служащие точно выполняют все нормы инструкций, неформальных отношений с ними выстраивать гражданам не приходится, в соответствии с представленными документами они довольно быстро получают водительские удостоверения. Некоторое неудобство граждане могут испытывать только из-за затягивающихся ожиданий оформления соответствующих документов.
В большинстве других ситуаций гражданам приходится затрачивать свои ресурсы и прилагать свои усилия для уравнивания социальных статусов с государственными служащими, т.е. для временного разрушения патрон – клиентских отношений. Но подавляющее большинство граждан пытается найти способы благоприятного разрешений ситуаций взаимодействия с государственными служащими только для себя лично, они не думают и не хотят, чаще всего, думать, как обеспечить решения аналогичных проблем для других граждан, для общества в целом.
В качестве ресурсов выравнивания своих социальных статусов с государственными служащими граждане используют свою внешность, возраст, знакомства с влиятельными личностями и должностными лицами, взятки и т.п. Методы выравнивания социальных статусов могут быть различными, но они почти всегда неформальные, не соответствующие правовым нормам. В частности, граждане крайне редко пытаются оспорить в суде неправомерные действия государственных служащих по отношению к ним, что можно было бы считать методом выравнивания социальных статусов, соответствующим правовым нормам. Гораздо чаще граждане используют во взаимодействиях с государственными служащими несоответствующие правовым нормам демонстрацию терпения, признания своего подчинённого положения, беспрекословное выполнение всех требований государственных служащих, которые удовлетворяются признанием своего господства и решают проблемы граждан; демонстрацию своего знакомства с влиятельными гражданами или должностными лицами, что неформально повышает социальный статус граждан; имитацию гражданами флирта или сексуального ухаживания, что неформально уравнивает социальные статусы в силу личных заинтересованностей государственных служащих в обратившихся к ним гражданах, а также взятки. Причём в современных условиях взятки гражданами чаще всего даются в денежных формах, подарки государственным служащим редко бывают ценными, а не ценные – не рассматриваются ни гражданами, ни государственными служащими, их получившими, как взятки, а скорее как просто выражение благодарности за их участие в решениях проблем граждан.
Проблемы в своих взаимоотношениях с органами государственной власти российские граждане редко воспринимают как какие-то барьеры, препятствующие осуществлению ими своих прав и свобод, обеспечению их интересов и т.п. Очень часто эти проблемы воспринимаются гражданами как элементы социальной среды, в которой они живут, как социальные условия, к которым следует адаптироваться. Именно поэтому столь часто российские граждане проявляют терпение и подчиняются даже трудновыполнимым требованиям государственных служащих, чтобы решить свои проблемы. И именно поэтому они столь редко обращаются в суды и вышестоящие организации с целью изменить социальные условия решений своих проблем. Нередко в таких ситуациях для российских граждан представляется выгодным не менять ничего существенного в их взаимоотношениях с органами власти и управления: они умеют неформальными методами решать свои проблемы в этих органах, а в то, что эти проблемы можно будет реально решать в точном соответствии с нормами законов, – не верят. Поэтому российские граждане, скорее всего, уверены, что любые изменения норм законов приведут лишь к изменениям неформальных правил их взаимодействий с органами власти, потребуют дополнительных усилий и времени на их освоение. В результате для граждан становится вполне рациональным поддерживать действующие в настоящий период неформальные нормы и правила таких взаимодействий, включая коррупционные, которыми, например, являются взятки.
Для реального изменения процедур взаимодействий граждан с государственными служащими с целью исполнения правовых норм обеими сторонами этих взаимодействий, необходимо на практике, а не только формально в соответствии с нормами законов и других нормативно-правовых актов, уравнять социальные статусы граждан и государственных служащих. Никакие административные мероприятия, направленные на снижение так называемых административных барьеров этой цели реализовать не могут, потому что самый низкий барьер означает признание господства государственных служащих над гражданами. Величина этого барьера будет иметь второстепенное значение, потому что для выравнивания социальных статусов или для собственного доминирования над государственными служащими граждане будут использовать те же самые способы, которые были описаны выше. А государственные служащие будут организовывать свои взаимодействия с гражданами так, чтобы ими постоянно осуществлялись попытки уравнивания социальных статусов с помощью дачи взяток, оказания каких-то услуг, или других коррупционных действий.
Ситуацию могут изменить разработка и реализация таких стратегий развития государственного управления, которые не менее целенаправленно будут снижать уровень коррупции в социальных взаимодействиях граждан с органами власти, чем в настоящий период коррупционные сети его повышают.
Литература
Афанасьев М.Н. Клиентелизм и российская государственность. – 2-е изд., доп. – М.: МОНФ, 2000.
Клямкин И.М., Тимофеев Л.М. Теневая Россия: Экономико-социологическое исследование. – М.: РГГУ. 2000.
Кузьминов Я.И. Тезисы о коррупции // Инвестиционный климат в перспективы экономического роста в России: В 2-х кн. / Отв. ред. Е.Г. Ясин. Кн. 1. – М.: ГУ ВШЭ, 2001.
Римский В.Л. Взаимодействие с органами власти в восприятии граждан / Преодоление бюрократических барьеров в сфере миграции и дорожного движения: научный доклад по материалам проекта «Преодоление бюрократических барьеров в Федеральной миграционной службе МВД РФ и ГИБДД МВД РФ» / [Сатаров Г.А. и др.]. - М.: Фонд ИНДЕМ, 2007. – С. 58-152.
Римский В.Л. Системность российской коррупции и возможности противодействия ей // Государственная политика противодействия коррупции и теневой экономике в России / Материалы Всероссийской научной конференции (Москва, 6 июня 2007 г.) – М., Научный эксперт, 2007. – С. 177-189.
Шевченко В. Алгоритм выбора: свои и чужие или честные и остальные. Пособие для начинающих коррупционеров и таких же борцов с коррупцией. – Томск, 2000.
[1] Опубликовано в издании «Политический анализ: Доклады Центра эмпирических политических исследований СПбГУ». Вып. 8. / Под ред. Г.П. Артемова. – СПб: Издательство С.-Петербургского университета, 2007. – С. 63-77.
[2] В статье представлены авторские интерпретации результатов исследований коррупции, проводимых Фондом ИНДЕМ с 1999 по 2007 годы. С методиками и результатами этих исследований можно познакомиться на сайте www.anti-corr.ru .