конференция / доклады

Георгий А. Сатаров,
президент регионального общественного фонда “Индем”

Современная политическая обстановка в РФ и президентские выборы


Теперь я предоставляю слово Георгию Александровичу Сатарову, стало быть, мне. И я, с вашего разрешения, поскольку тема такая общая – политическая обстановка и т. д., я предлагаю так сделать: я остановлюсь только на самом главном, с моей точки зрения, и необходимом. Но далеко неочевидно, что это главное интересно и для Вас. Поэтому было бы оправдано, если дальше я опирался на Ваши вопросы. Договорились? Тогда вперёд. Мы с Вами, и пресса, и политики нашего первого президента России, бывшего Президента России Бориса Николаевича последнее время часто в шутку называли Гарантом, наш Гарант и т. д., Гарант сказал, Гарант сделал и прочее. А, как говорится в любой шутке, есть доля шутки. Но оставшаяся доля, как раз, нами сейчас только и начинает осознаваться. Он подал в отставку, возник, Вы знаете даже до этого, возник приемник. И тут, то нами и всем цивилизованным человечеством овладела некая нервозность. Непонятно, что будет дальше. Непонятно, что собой представляет приемник. Действительно нервозность есть и в силу этой нервозности мы начали понимать, какую роль играл Борис Николаевич. При всех, ну, скажем так деликатно, экстравагантных формах осуществления власти, при всех, приписываемых и реальных негативных сторонах его властвования, мы часто называли его царём, а его властвование царством, и, хотя при этом, абсолютно чётко осознавая, что эта метафора и некое ощущение надёжности за его спиной, оно было. Мы понимали, что при всех этих экстравагантных проявлениях власти, мы знали, что у него есть колея некая, у него есть представление о собственной миссии, и из этой колеи он не выскочит. Более того, второе обстоятельство, он нас, в конце концов, убедил, что он побеждает всегда. И мы были уверены, что он не то, что не выскочит из этой колеи и никому не даст, собственно, выскочить из этой колеи. И вот сейчас он отошёл на запасный путь и что будет дальше – непонятно. Это может быть действительно главный фактор текущего момента, как говорили раньше лекторы, да? Вот попробуем в этой неопределённости разобраться. Есть несколько обстоятельств.

Начнём с Путина. Да? Это вот один из самых существенных факторов этой неопределённости. У Путина, как бы две истории, две социальных траектории. Одна связана с его бывшей профессиональной деятельностью, как разведчика, его принадлежность к репрессивным органам, некое отношение к ним воспитывалось у нас давно и некоторый подсознательный страх, он, не мог быть изжит даже при 10-ти годах правления Гаранта. Хотя, при этом мы понимали, что особенно в некоторой части этих репрессивных органов, которые в первую очередь связаны с внешней разведкой, отбирали всё-таки людей достаточно тщательно и неплохо их учили. Но это слабое утешение. С другой стороны есть вторая часть его социальной траектории – это его годы работы в Питере, потом в Москве. Мы пытаемся как бы отрефлексировать то, что эта часть его чиновничьего роста проходила в совершенно определённом окружении: либеральном окружении, демократическом окружении. Их Ленинградская команда. Собчак, потом администрация Президента, и это как бы гиря непонятного размера на противоположной чашке весов. Оно всё равно этой неопределённости не снимает. Вот недавно в кругу моих друзей и моих бывших коллег по Кремлю, мы как-то обсуждали эту ситуацию, и один из них сказал, впервые за долгие годы у нас появился лидер, о котором вдруг стали говорить, понижая голос. О Ельцине так не говорили.

Это, конечно, неприятный симптом. Хотя, естественно, средства массовой информации, не все, но позволяют себе критику, позволяют потрошить его прошлое и анализировать настоящее. Вроде бы каких-то кардинальных изменений не произошло. Правда, тот же мой коллега высказал другое соображение, когда всё-таки я его припёр к стенке: “Ну, так, что, ну, как ты считаешь? Он говорит: “Ты знаешь я полагаюсь на звериное чутьё Ельцина, у которого ну, всё-таки, инструменты личностные, кадровые. Это были основные инструменты. Я полагаюсь на то, что он к Путину присматривался с 97 года или там принюхивался, если говорить о чутье, и я думаю, если он его выбрал, то, наверное, он долго думал. Тем более известно, что он к нему приглядывался давно и сделал решение тоже задолго до назначения его выдвижения на пост Премьера.”

Очень интересная, опять же противоречивая ситуация, связанная с Путиным, это высокий рейтинг. Здесь, тоже, как обычно бывает, есть и минусы и плюсы. У нас, правда, больше говорят о минусах, говорят о безальтернативных выборах. Ну, что, на мой взгляд не очень точно. Безальтернативными выборами, конечно, называется нечто другое. …Понимаем, что это некоторая метафора, связанная с тем, что вроде бы до выборов политическая элита и существенная часть граждан уже определились. Эта метафора относится также к тому, что вроде бы спортивный интерес у этого соревнования упал до начала соревнования. Спортивным натурам это, конечно, неприятно. Но с другой стороны, здесь есть свой плюс. Россия переживает чрезвычайно сложный момент первой легитимной передаче власти. Вроде бы после 96 года мы успокоились, мы решили, что возврата назад нет. Да, возврата назад нет, но и непонятно, куда можно повернуть. Тупиков у истории очень много, тот, который мы прошли, он далеко не единственный. На самом деле тупиков гораздо больше, чем магистральных путей. И снова попасть в один из таких тупиков нам, конечно, не хочется. А мы действительно находимся в той точке (?), как говорят математики, когда малейшие изменения какие-то могут увести на совершенно другие траектории. Это ещё один факт этой неопределённости и нервозности. Да, так вот, эта высокая популярность, она является неким стабилизатором вот этого факта перехода- легитимной передачи власти новому персонажу, новому главе государства. При таком переходе чрезвычайно важно, что происходит в стране после юридического факта передачи власти, после выборов, после инаугурации и т. д. Насколько тверда опора нового главы государства, насколько он должен быть озабочен удержанием власти или может себе позволить заниматься проблемами страны. Для нас это тоже важно. Насколько стабильна его власть, в том числе, и с точки зрения её легитимности, убеждённости политического класса и населения, что, да (неважно за кого я голосовал), но это нормально избранная власть, и мы с этой властью вынуждены считаться. И очень легко себе представить, когда мы прогнозировали такую поствыборную ситуацию, мы об этом думали, очень легко себе представить сценарий драки за власть после выборов, которая легко возникает после выборов, во- первых в условиях острой конкуренции, во-вторых в условиях грязной избирательной кампании, в условиях, когда всеми, практически всеми, овладевает убеждение, что власть передана нечисто и нечестно, в этих условиях продолжить драку за власть после выборов очень соблазнительно и очень легко. И для не устоявшейся демократии, для слабого государства, для государства с неустойчивыми политическими традициями, эта ситуация очень опасна. Это крайне дестабилизирующий фактор. Вы понимаете, в истории все эти сценарии описаны. Дестабилизация молодой демократии всегда приводила к диктатурам, как реакцию на эту дестабилизацию. Когда я говорил о разнообразных тупиках истории, в которой мы ещё можем, вернее, которая для нас ещё не закрыта абсолютна, я имел ввиду именно вот этот класс сценария: дестабилизация ситуации и на волне дестабилизации установления диктатуры, неважно, какой правой, левой и т.д., это несущественно. Так вот, в этом смысле, некая общественная и политическая консолидация в такой момент, в момент первой передаче власти, вокруг одного лидера является некоторым стабилизатором и некоторой страховкой. Но, это как я уже говорил фактор положительный, но опять же, как часто бывает в жизни, он влечёт за собой отрицательный фактор, потому что в этих условиях вся ответственность за происходящее после выборов, за политику страны, методы, которыми она будет осуществляться, всё это ложится на этого самого лидера. В нашей стране это тем более так, потому что у нас нет нормальной партийной системы, системы ответственных партий, партий ответственных за своих лидеров, за их программы и т.д. Не можем же мы с Вами в здравом уме и трезвой памяти или, наоборот, считать “Медведя” партией, да? Это образование, которое может рассыпаться в любой момент. Как перемениться “роза ветров” политическая, и всё это, как пух с одуванчика, улетит. И в силу этого обстоятельства опять же многое концентрируется на этом лидере. И здесь, и положительно, и отрицательно. Один человек слаб. Искушение властью чрезвычайно велико, чрезвычайно велико искушение простых решений. Я Вам признаюсь, когда я работал с Борисом Николаевич и иногда приходилось с ним делить, если не ответственность за решение, а это решение принимает он, то ответственность за подготовку решений. Были такие случаи, когда овладевало искушение первого тривиального решения, самого простого, ну, я не знаю – силового, если там угодно- иногда незаконного. Всегда кажется, что есть простое эффективное решение, Остановиться, подумать, осмыслить последствия и понять, что надо искать какие-то более серьёзные, продуманные ходы это непросто. Но там легко остановиться и подумать помощнику Президента. А первому лицу, на которого навал проблем идёт постоянно, и представить себе нагрузку этого потока просто трудно в нормальной жизни, это искушение возникает гораздо чаще. В истории президентства Бориса Николаевича естественно были такие моменты. Естественно, на Путина этот поток и эти искушения тоже навалятся. Выдержит он или не выдержит? Мы уже сейчас видели пример использования такого простого решения. Это построение левоцентристской коалиции в Думе. На мой взгляд, это типичный пример первого тривиального решения проблемы. Фактически, как бы прецедент создан, и это не очень приятно. Спрашивается, что может быть противовесом тем опасностям, которые возникают в связи с повышенной нагрузкой на одного лидера, с его повышенной ответственностью? Есть две потенциальные страховки. Одна – это давление политического класса на давление окружения на лидера. Но здесь возникает одна очень простая проблема. Но здесь всегда возникает очень простая проблема, окружение всегда подбирает лидер сам. Мы сейчас не можем представить себе - кто будет вокруг Путина после выборов. Давайте подумаем о простом обстоятельстве - правительство, например. Есть политики двух типов. Те, которые терпят около себя сильных личностей и те, которые избегают около себя сильных личностей. Вот, скажем яркий пример первого типа – это Наполеон. Он умел приближать к себе сильных людей: в гражданской сфере – Талейран, Фуше, и в военной – его маршалы, совершенно замечательная плеяда талантливых полководцев, он этого не боялся. Ну, видимо, потому что сам был достаточно сильным человеком. Но есть лидеры слабые. Те как раз бояться сильных людей около себя, и это естественно усугубляет их слабость. Мы не можем предсказать в отношении Путина, каким он будет. Личность он или не личность. Боится он сильных людей или нет. Что из себя будет представлять второй человек при Президенте. Конечно, Премьер при сильном Президенте – это второй человек в государстве. Кто это будет, и каким он не понятно. Нам трудно предсказать захочет ли Путин писать своё президентство, в некотором смысле, с чистого листа. А, это значит искать новых людей или, наоборот, он будет опираться на идею преемственности и подбирать людей из старой обоймы. Это тоже довольно серьёзная развилка. Сейчас трудно сказать это. Опять же, сейчас в окружении есть и те, кто раньше был в Администрации Президента, например, Ястржембский, и абсолютно новые лица. А второй фактор потенциально стабилизирующий это, естественно, гражданское общество. Это кажется, это кажется такой незначительной пропагандистской демократической догмой, но тем не менее это факт. Это исторический факт, и мы с вами должны это понимать и понимать ту ответственность, которая, с этой точки зрения, ложиться на нас. Я на этом хочу закончить и с удовольствием отвечу на вопросы, если они появятся.