4-я конференция / стенограмма выступления

Бузин Андрей Юрьевич

ВЫСТУПЛЕНИЕ НА КОНФЕРЕНЦИИ ФОНДА ИНДЕМ
29 мая 2004


Бузин А. Ю.: У меня был заявлен доклад "Надо ли улучшать избирательное законодательство", но Виктор Леонидович Шейнис уже сказал, что изменение избирательного законодательства в настоящее время не является приоритетной задачей. Приоритетной задачей действительно является правоприменение. В тезисах есть мой доклад, который был представлен на конференцию. Пару примеров, конечно, я могу привести в обоснование этих тезисов. Очень яркий пример - выборы в Калмыкии в октябре 2002 года. Поскольку я принимал в них участие как юридический консультант, я видел, что там были нарушены все нормы избирательного законодательства, касающиеся агитации. Причём, совершенно замечательно, что приезжал Александр Альбертович Вешняков! И он сначала заехал в избирательную комиссию Калмыкии, потом он попал на собрание представителей общественности, где ему здорово врезали, потом на собрание представителей партий, где ему тоже врезали. Вид у него был довольно бледный. Вечером, выступая по телевидению, зная, что нарушены абсолютно все нормы избирательного законодательства по части агитации ( Кирсан Илюмжинов раздавал подарки направо и налево, что было документировано во всех газетах, со снимками, с фамилиями избирателей и так далее), тем не менее, выступление Вешнякова по телевидению звучало приблизительно так: "Да, я слышал, что есть нарушения, но эти нарушения на волеизъявление, наверное, не повлияют. Если вы, Кирсан Николаевич, ещё и фальсифицируете результаты выборов, то я уж не знаю, как вас отмазывать". И после этого, что интересно, после этого вы обратили внимание, как голосование прошло?. Ведь это удивительно, что в этой республике после этого был второй тур! Это удивительный факт.

Ещё один факт приведу, связанный с моими тезисами, которые напечатаны. Когда Виктор Леонидович сказал сейчас о том, что возможно, власть пытается сделать систему голосований более удобной для себя, введя полностью пропорциональную систему голосования, я вспомнил о том, что очень интересные факты всплывают, когда вы сравниваете протоколы по одномандатному округу и протоколы по федеральным спискам. Выявляется масса интересных различий, которые показывают, что действительно, наши избирательные комиссии не могут точно произвести подсчёт голосов. Есть оценки (они сделаны в моей статье которая называется "Бесконтрольные соотношения протоколов участковых избирательных комиссий"), где показано, что приблизительно ? участковых избирательных комиссий, подгоняют протоколы.

Теперь к теме сегодняшнего выступления, которая отличается от заявленного ранее, поскольку последний месяц я занимался судебными процессами на муниципальных выборах в городе Москве. Вы знаете, что Москва является крупнейшим субъектом федерации, у нас 125 районов, в каждом из которых должен быть представительный орган власти. И было довольно много судебных процессов, было много интересных наблюдений на этих местных выборах. Вот об этом я и хочу рассказать. Назвал я свой новый доклад "Групповое изнасилование в столице нашей Родины". Да, это название немного в стиле криминальной хроники и в стиле Леонида Кириченко. Но это, действительно, похоже на правду, где потерпевшей является наша Конституция, а соучастниками этого преступления является единая связка московской исполнительной власти, судов московских и московской прокуратуры. Хотел бы отметить, что нарушения избирательного законодательства переходят всё больше и больше из плоскости фальсификации в другую плоскость, в плоскость агитации, в плоскость манипулирования общественным мнением и переходят на более ранние стадии избирательной кампании. Нарушения идут в область воздействия на само избирательное законодательство, нормативные акты, которые принимаются. Например, одна из избирательных технологий, которая в последнее время часто применяется - это технология назначения выборов на период, который для власти является более подходящим. Вот московские муниципальные выборы начались с того, что они были проведены не вовремя, а были отложены, скорее всего, незаконно. Они должны были проходить вместе с выборами депутатов Государственной Думы 7 декабря, а в действительности проходили 14-го марта вместе с президентскими выборами. Это несмотря на то, что, в общем-то, власть, и московская городская избирательная комиссия об этом хорошо знала. Действительно, в том году я ещё был членом московской городской избирательной комиссии с правом совещательного голоса, и на торжественном заседании, первом заседании нового созыва московской городской избирательной комиссии в присутствии Платонова, в присутствии Петрова, представителя Лужкова, вдруг поднял вопрос о том, что уже пора формировать избирательные округа по муниципальным выборам. Это немножко, конечно, их взбудоражило, председатель комиссии меня осадил, и после этого началась возня с изменением закона в ту сторону, чтобы можно было отложить эти выборы. Выборы действительно были отложены на март месяц. Ну а потом начиная с января месяца, после назначения этих выборов, начались такие действия, которые, в общем-то, можно сказать, я даже не ожидал. Потому что и в 1997 году, и в 1999 году, пожалуй, московская власть не обращала большого внимания на эти местные выборы. Изменилось кое-чего в законодательстве, в федеральном законодательстве, во-первых. Во-вторых, появилась возможность, поскольку уже прошли выборы мэра города Москвы и выборы в Государственную Думу. Вообщем, московская власть поразительно внимательно отнеслась к этим выборам. Из четырёх с половиной тысяч кандидатов, которые были выдвинуты в муниципальные собрания, а многие из них были достаточно известными в своих районах людьми, было отказано в регистрации около тысячи ста кандидатам. Причём отказы в регистрации были совершенно надуманными, в большинстве случаев надуманными. Приведу некоторые примеры. В районе Академический пенсионерке отказывают в регистрации на основании того, что она представила неполные сведения о своих доходах. Неполнота этих сведений заключалась в том, что она забыла действительно поставить подпись в данных о свои доходах, на бланке, который ей дала комиссия. При этом комиссия 16 дней после этого скрывала от неё, что у неё там подпись не стоит, после чего отказала в регистрации на этом основании. У неё якобы были неверные сведения о доходах, что было связанно с тем, что она представила справку не из собеса, а из сбербанка, где она получает свою пенсию. Другой пример - из Хорошево-Мневников. Отказывают в регистрации кандидату на основании того, что стоит только одна подпись в подписных листах, а именно её: она являлась одновременно и сборщиком подписей, и кандидатом, и поставила одну подпись, а не две подписи. И таких примеров можно привести массу. Но речь не об этом. Речь, в действительности, о том, что в дальнейшем московские суды и прокуратура выступили единым фронтом, чтобы поддержать эти незаконные отказы в регистрации.

Следующий этап, как обычно, это этап агитации. Его опускаю, хотя и здесь было достаточно много нарушений. Обычно, Московская исполнительная власть уже перешла на другие технологии, и регистрацию нормально проходили кандидаты более-менее, и уж фальсификаций за последние пять лет практически не было, редкие, скажем так, были фальсификации. В первую очередь применялся метод манипуляций. За это время московская власть, и это характерно не только для московской власти, в этом отношении московская власть просто является передовиком и показывает пример в определённой степени федеральной власти, за это время московская власть создала целую империю средств массовой информации, бесплатно распространяемых по Москве. Это играет огромную роль, потому что в действительности ходят голосовать у нас люди, которые не выписывают периодические издания, а получают их задаром. Кстати, есть некоторые публикации, которые показывают, что у нас активность избирателей увеличивается с возрастом, а не уменьшается, причём увеличивается, прямо так сказать, до конца жизни. Самыми активными избирателями со стопроцентной явкой являются люди, которые старше 90 лет. Ну, понятно, потому что к ним приходят на дом. Метод воздействия через местные СМИ в этот раз использовался в меньшей степени. Но потом начались фальсификации, это меня чрезвычайно удивило, потому что давно московская исполнительная власть в массовых масштабах фальсификации не использовала. Удалось отсудить фальсификации в Строгино по двум участкам. Там ко мне обратился член КПРФ, который сказал: "Ну никак мне мои не помогают. И наблюдателей у нас на участках не было". Поэтому, когда мы обратились в суд, мы обращались в суд даже не с копиями протоколов, мы обращались в суд с некими бумагами, которые этот кандидат подписал у председателя комиссии. И удалось, тем не менее, отсудить по двум избирательным округам . Сейчас идёт суд в районе Дмитровском, где такая же картина. Трём избирательным комиссиям по трём избирательным округам вдруг после того, как все наблюдатели ушли, после того, как протоколы были сданы в территориальную избирательную комиссию, пришла в голову мысль, что надо эти протоколы переделать. Они их переделали по воспоминаниям и черновым записям. Можно ещё несколько примеров привести.

Я не буду приводить больше примеров. Резюмируя, хотел бы сказать вот что: я убедился, ещё раз убедился в том, что в Москве плачевная ситуация с правоохранительными органами, с теми органами, которые обязаны проводить выборы, которые обязаны защищать избирательные права - избирательными комиссиями, судами, прокуратурами. Выступления представителей прокуратуры, которая по закону должна осуществлять "надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина" в судебных заседаниях поражают своей направленностью против граждан, избирательные комиссии, которые по закону "обеспечивают и защищают права граждан" действуют как раз в обратную сторону. Мы должны констатировать, что вместо того, чтобы обеспечивать и гарантировать избирательные права, у них приходится эти избирательные права выцарапывать. Получается, в общем-то, достаточно парадоксальная ситуация, когда выборы, фальсифицируются на государственные деньги, а непосредственно граждане должны за свои деньги эти фальсификации предотвращать.

И последнее, на что хотел бы обратить внимание, это на взаимосвязь между двумя процессами: между избирательным процессом и процессом слияния властей. Слияние властей в Москве, начиная с 96-го года очень ярко выражено. Оно в меньшей степени выражено в регионах. Развитие административных избирательных технологий и процесс слияния властей идут параллельно, что совершено естественно. Спасибо. Это, пожалуй, всё, о чём я сегодня хотел сказать.

Нурмагомедова Разият: У меня вопрос такой. Вы тут привели много примеров нарушений, отказ в регистрации кандидатов в буквальном смысле надуманные. Я на практике тоже сталкивалась с такими надуманными причинами. Скажите пожалуйста, удавалось ли вам отстоять пассивное право избирать, отменить решение комиссии об отказе в регистрации.

Бузин А. Ю.: Это редкие случаи, статистика по Москве на этих выборах приблизительно такая: было подано около 150-ти заявлений об отмене решений территориальных избирательных комиссий от отказе в регистрации, из них только пять или шесть заявлений было удовлетворено. Одно действительно было удовлетворено, потому что были серьёзные, очень серьёзные аргументы и достаточно аргументировано выступали заявители, а вот что касается ещё одного, то у меня есть серьёзные опасения, что там сыграла роль какая-то материальная заинтересованность судьи. Я вот несколько раз встречался, к сожалению, в нашей стране с материальной заинтересованностью судей. У меня даже был совершенно замечательный случай, когда ко мне обратился кандидат и сказал: "Вот тут мы в суд подаём, судья, просит вместе с заявлением написать проект решения суда".

Нурмагомедова Разият: Я не знаю, в вашей практике или в практике других юристов, вы знаете ли, основная причина в отказе бывает: придираются к подписным листам очень часто.

Бузин А. Ю.: Да.

Нурмагомедова Разият: В этой области есть выигранные дела?

Бузин А. Ю.: Значит, там, действительно, придираются к подписным листам, и наиболее частая причина по моему опыту отказа в регистрации по подписным листам - это на основании заключения эксперта, что дата внесения подписи поставлена не рукой избирателя. Это норма, которую надо каким-то образом модифицировать, чтобы не было таких придирок. Действительно, очень часто бывает так, что забывает избиратель поставить дату, а потом уже, я встречался с такими случаями, когда избиратели приходили в суд или отправляли заявление в суд, что они действительно забыли поставить дату, то есть они уже в судебном процессе показывают, что они поддерживают это выдвижение. Тем не менее, суд встаёт на сторону территориальной избирательной комиссии и говорит: "Да, но формально нарушено? Нарушено!" Не обращая внимания на то, что сама-то территориальная комиссия тоже не лыком шита, она же тоже нарушает законы, когда не предоставляет за два дня до отказа в регистрации все документы, на основании которых дан отказ. Тут суд на это смотрит сквозь пальцы. То есть, процедурные нарушения со стороны кандидата оцениваются совершенно не так, как процедурные нарушения со стороны государства. В моей практике есть один случай отмены решения об отказе по по подписным листам.

Нурмагомедова Разият: В связи с этим, есть ли у вас конкретные предложения, как модифицировать эту норму?

Бузин А. Ю.: Не готов сейчас сказать. Дайте мне 15 минут, я думаю, что можно было бы придумать.

Забильский В. В.: Уважаемый Андрей Юрьевич! Вы заявили очень громкое название сегодня. Но те примеры, которые вы привели, они, как бы вот, не очень убедительны. Где-то там на участке какие-то нарушения. Это повсеместная практика. Женщину сняли с регистрации за неправильное заполнение подписных листов, правильно сделали, так как она и как сборщик, и как кандидат должна была заверить, всё нормально. Я всё-таки хотел вас понять, потому что я пишу конспект, кто кого изнасиловал? У вас называется "Групповое изнасилование в столице нашей Родины". Кто кого изнасиловал?

Бузин А. Ю.: С удовольствием отвечу на этот вопрос. Я, во-первых, конечно уже сказал, кто, с моей точки зрения, является потерпевшей. Потерпевшие - это Конституция, конституционные права граждан. Я надеюсь, что вы понимаете, что это метафора. И кто является преступниками и соучастники в этом процессе? В названии присутствуют два утверждения. Утверждение первое. То, что это есть изнасилование. Это утверждение подтверждается тем, что те самые решения, которые принимались сторонами, выступающими против кандидатов, они не являются законными, они противоречат закону. Если говорить, допустим, об отказах в регистрации, то я ведь привёл только несколько примеров. Можно привести примеры и более абсурдные. Например, одному из кандидатов отказали в регистрации на том основании, что дата и подпись избирателя поставлены в разных графах. То есть там было две колонки. Не одна колонка, как это, вроде, положено, а две колонки, одна колонка для подписи, а другая колонка для даты. Это что касается изнасилования. Это метафора того, что действия были произведены противозаконно. И второе. Что касается группового. Как раз на этом я и хотел акцентировать внимание. Да, оно действительно групповое, потому что после того, как выступила избирательная комиссия, которая хотя по закону и является организатором выборов, но в действительности их не проводит: их проводят орготделы и оргуправления исполнительной власти, в действие вступают прокуратуры и суды. И вот дальше начинается групповик, когда за это вступается суд, когда на суд приходит прокурор, который иногда пары слов связать не может, но точно знает, что он должен выступить не в защиту, вопреки закону о прокуратуре Российской Федерации, не в защиту пассивного избирательного права он должен выступить, а в защиту государства. Вот это и есть единение, которое и подвигло меня на то, чтобы квалифицировать это как групповое действие.

Сатаров Г. А.: Можно маленький комментарий. Я напомню, что по определению прокуратуры, прокуратура защищает в судебном процессе интересы государства. В этом смысле наша прокуратура самая прокуратурная из всех прокуратур. Здесь она выступала. как ей положено. Что ей граждане? Она государство защищает!