Лев МОСКОВКИН, “Московская правда”; Наталья ВАКУРОВА, Государственный университет управления

Выборы

Определить истинные цифры голосования на выборах 14 марта оказалось невозможно. Но это и неважно, мы переживаем сейчас эпоху непредсказуемого обновления

Подтасовка данных голосования основана на методике, применение которой впервые было замечено и обсуждалось достаточно бурно по итогам всероссийской переписи населения 2002 года. На основе доступных в нашей стране для незаконного оборота баз данных о гражданах страны и их месте жительства на низовом уровне – переписчиков – вывели ожидаемый результат. Огромные затраты оказались неоправданными, однако скрыли низкую активность граждан в целом по стране и напротив, неумеренную активность отдельных групп маргиналов, желавших назваться гоблинами и т.д.

В отличие от переписи, на последующих федеральных выборах результат был задан наперед, цифры откровенно назывались и спускались по цепочке вниз. Но задачи в целом были те же. Поскольку выборами занималось конкурирующее ведомство, стороннему наблюдателю кажется странным, что использовалась в основе тот же источник баз данных. Но и сборщики подписей в пользу конкурирующих кандидатов в президенты тоже пользовались общим источником, только учитывалось это по-разному у Путина это в упор не видели, Хакамаде и снятому Рыбкину погрозили пальчиком, а своевольному Глазьеву помотали нервы, причем как утверждал сам Глазьев, среди неправильных подписей были листы за Путина.

Преодолевшие волю власти депутаты и прошедшие в Думу по партийным спискам оппозиционных фракций, например, коммунист Виктор Илюхин, рассказывают о иерархической организации управляющей информации, когда каждый представитель исполнительной власти своего уровня, задействованный на выборах, говорил подчиненным представителям администрации следующего уровня: меня уволят, но я успею уволить вас. Имелось в виду, если не будут заданные цифры явки и голосования за согласованного кандидата. Все то же самое повторилось и на президентских выборах.

Механизмы искажения итогов в пользу заданных цифр были известны заранее, о них в частности подробно рассказывал еще Александр Куваев за два дня до парламентских выборов. Но далеко не все руководители 95 тысяч УИК России с этим справились и больше всего проблем было замечено и наблюдателями и самими проигравшими носителями пассивного избирательного права на нижнем этапе образования избирательной информации, до заведения данных 95 тысяч протоколов УИК в НА “Выборы”, терминалы которой размещены в ТИКах.

Глава Центризбиркома Александр Вешняков не замечен в организации заданного итога голосования, его декларированная задача скорее противоположная – сделать выборы достоверными, по крайней мере создать эффект достоверности, сместить видимость принятия спорных и противоправных решений с избиркомов в суды и одновременно снизить число самих судебных процессов, особенно в отношении ЦИК.

Эта задача была выполнена более чем блестяще, учитывая, что невозможно скрыть давление на сам ход избирательной кампании и тем более – на ход голосования и подсчета голосов. Задача была поставлена в типично тоталитарном жанре исполнения: власть только ставит задачу, а способ исполнения – дело начальства на местах, и их же проблема – сокрытия человеческих потерь и представление победных итогов.

Это все равно что пытаться скрыть применение фентанила на Дубровке как причины гибели людей.

Не следует забывать и о стремительном развитии избирательного PR за недолгие годы российской избирательной демократии. Самопальных партизан с самоделками типа пушек из водопроводной трубы и задачами не более чем узко тактическими сменили новейшие технологии массового PR-поражения с глобальными стратегическими задачами по консервации сложившейся политической системы. Уже после парламентских выборов 7 декабря обиженные судьбой дипломированные профессионалы по связям с общественностью разбежались по коммерческим структурам – мафия воистину честнее и безопаснее политики.

Не будем забывать, что случившееся в первой половине декабря действительно было равносильно применению “генетического оружия” по убийству демократического электората, имея в виду особенности эволюционной организации генома человека и уже существовавшую тенденцию в обществе, особенность генетической лабильности, которая сложилась на выходе из демократического десятилетия в России. Наша временная особенность выразилась внешне прежде всего в нестабильности массового сознания, кроме того – в смене предсказанных Стругацкими центробежных процессов в империи на центростремительные.

Генетическая особенность человека вообще состоит в наличии в его генетической системе этакого “министерства революций в правительстве”, роль которого выполняет система повторяющихся последовательностей, конкретно – т.н. транспонируемых элементов, которые живут в наших хромосомах собственной жизнью и взрывают геном во время кризисов, жизненных или общественных. По факту иногда становится понятно, что это было – очередная молодость или уже климакс. В России, впрочем, вечная молодость, декан журфака МГУ Ясен Засурский отметил, что уже в последние годы мы пережили несколько переворотов.

По нашим наблюдениям, к президентским выборам окончательно сложилась и система представления результатов. Борьба с ярким представителем теневой советской социологии Юрием Левадой шла в схожем русле отношений с оппозицией. Прямых доказательств нет, но только упертый младший научный сотрудник, замученный незащищенной диссертацией, будет искать доказательства очевидного – этому можно традиционными диссертабельными методами доказательства достоверности посвятить всю оставшуюся жизнь и утопить результат в процессе поиска.

Есть несколько вариантов установления относительной, или познавательной истины. В обсуждаемом случае, например, факт колоссального административного давления элементарно констатируется по факту отказа первачей в президентских выборах. Негативный PR уже превратил Немцова и частично Явлинского в политические трупы. Выживший Зюганов пошел на соглашение с Путиным, выдвинул Харитонова и обязался его не снимать с дистанции. Как говорится, спортсмен тренировался по бегу, а бег оказался в мешках. В таком виде избирательного спорта впереди всех на лихом PR оказался Жириновский со своим конем в сенате.

Наверное, совсем глупый человек может ставить вопрос: знал основной кандидат или нет о том, как готовилась его встреча с доверенными лицами в клубе МГУ на Воробьевых горах, куда пять часов везли на автобусах шесть сотен журналистов и где было 120 телекамер. Потом эту встречу нещадно крутили по региональным телеканалам. Собственно, это тоже не изобретение путинского окружения, к каждым выборам сотрудники пресс-служб Жириновского или Зюганова заняты переноской огромного количества видекассет, отправляемых вручную по регионам. Перед пиарщиками Путина не стояла задача переноски тяжестей, но она была не легче, учитывая масштабность проекта.

Перед выборами президента неожиданной была та легкость, с которой все кандидаты собрали по два миллиона подписей – но это можно было ожидать, имея в виду сказанное выше про базы данных.

Уже потом Леваде с его возрожденным “Левада-центром” выпало судьбой отмывать полученный результат. Примерно тем же занимались представители коммунистов в Центризбиркоме, хотя публичное оппонирование Вадима Соловьева и Ильи Савкова Александру Вешнякову было вполне серьезно и глава ЦИК изрядно понервничал.

Однако это не должно скрыть главного: очевидно, существует круговая договоренность о признании полученных итогов истинными. Хакамада, например, за отказ от обещанного параллельного подсчета голосов может все же получить партию вопреки указанию больше не регистрировать в Минюсте федеральные партии.

Никто кроме нас не поднимает вопрос о пересчете голосов, хотя по закону номинально такая возможность существует в течение года. Здесь важен сам факт отсутствия вопроса, потому что реальный пересчет очевидно натолкнется на то, о чем рассказывал нам глава думской комиссии по выборам, депутат фракции КПРФ прежних созывов Александр Салий: до появления судебных исполнителей с решением суда за сутки какие-то самозванцы с документами судебных исполнителей увезли избирательные бюллетени в неизвестном направлении.

Отдельная история – с кандидатом Иваном Рыбкиным. Сам факт искренней ненависти Путина к Березовскому не исключает, имея в виду менее закрытый механизм оппонирования коммунистов Вешнякову, парадоксальный факт игры Березовского в кремлевской команде. Об этом постоянно говорит Левинсон – типа парочки бывших подельников диктатор-диссидент в романе Курта Воннегута “Колыбель для кошки”, столь блестяще переведенном с американского на художественный Райт-Ковалевой.

Несомненно, история с Рыбкиным была не менее важным моментом цикла федеральных выборов, чем арест Ходорковского, отставка Касьянова, непонятная смерть Щекочихина и демонстративное убийство Юшенкова. Информация разложилась на два слоя, и когда невидимый журналистам слой случайно соприкасается с публичным, возникают обратные потоки от журналистов к действующим лицам и исполнителям. В частности, когда телефон Рыбкина ответил не его голосом, что Иван Петрович сейчас занят, позвоните позже, это было неожиданно не столько для журналиста, сколько для организаторов странной истории и по ходу ее освещения как Виктору Курочкину из окружения Березовского, так и Геннадию Гудкову из номинально противоположного лагеря пришлось одинаково корректировать историю.

Но что бы это значило, никто не признался.

В любом случае сложившаяся благодаря высокой роли самоорганизации и случайности системных эффектов в России переходного периода машина имитации выборов сравнима по эффективности и уровню управления страной и массовым сознанием ее народа с тем, что делали большевики столетие назад. Как она сработает к сакральному 2008 году, сейчас не может быть предсказано по причине отсутствия прогностичности перемен общественного сознания. Сейчас т.н. “кремлевская команда” пребывает в состоянии рабской зависимости от состояния массового сознания, пытаясь по крайней мере отследить перемены с помощью обсуждения тех или иных законопроектов в Думе, которая вопреки способу ее формирования в четвертом издании не потеряла пока свою роль лаборатории будущего.

В любом случае очевидны две вещи: машина имитации выборов вывезет Россию и дальше, причем в условиях падения интереса людей к выборам мы должны быть благодарны нашей власти за эту плебисцитарную диктатуру.

Другое дело, что интерпретировать происходящее в традиционных моделях бессмысленно по крайней мере потому, что “нарушений” не может быть более десяти процентов, или это называется иначе и борьба против ставших нормою “нарушений” приобретает дестабилизирующий характер. Если только эта борьба не дозирована конкретными задачами.

Сложившаяся модель оптимально комплементарна состоянию массового сознания в стране, фактически создана предсказанная фантастами в художественной форме информационная цивилизация нового типа, где нет событий. Ресурсы общества и скажем, кровь человечья на войну и революцию, сильно экономится за счет имитации событий соответственно потребностям бушующего сознания на фоне двигательной лени.

Фактор случайности в избирательном PR играет одну из ключевых ролей, талант специалиста по связям с общественностью не в поджигании Рейхстага, а в использовании трансляции горящего Манежа именно в тот час, когда передавать было в общем-то нечего. С другой стороны, общая зарегулированность доказательно демонстрируется структурированной динамикой всего федерального избирательного цикла включая взрыв в московском метро, где погибла сотрудница Центризбиркома. Важным моментом стала одновременная демонстрация фильмов “Террор в Москве” и “Недоверие”. Авторы почему-то надеялись на широкий показ в России, а в демонстрации на пятимиллионную аудиторию за рубежом были уверены. Когда выборы прошли, фильм запретили и за рубежом.

Таким образом, избирательная система России вобрала в себя опыт ряда апробированных инструментов взаимодействия власти с народом. Перепись мы уже упомянули, но кажется ключевой использованной моделью явилась сложившаяся в России система парламентской журналистики с выпадением фазы события и подтаскивании подобранного информационного повода к запросам массового сознания в той форме, как их чувствует журналист, говоря себе, что релевантно и что не релевантно именно сегодня. Роль журналистики в таком обществе афористично отражается известной шуткой: новости – это то, что скрывают от прессы, все остальное – реклама. Серьезное выражение того же выглядит совсем странно: PR включает в себя всю рекламу, та в свою очередь инкорпорирует уже в себя (соответственно и в PR) – всю несамостоятельную журналистику. Впрочем, в нашей стране журналистика была реальным медиатором в обществе и работала на читателя всего два года в начале девяностых. Т.е. ужасно давно, имея в виду обилие перемен в обществе с тех пор.

Если сказанное победителем выборов и подхваченное журналистами кажется кому-то сущей глупостью или хуже того, ошибкой, то ошибается он сам, потому что являет собой реликт убитого электорального сегмента. Пока есть время подумать, например, о том, что абсолютная истина – это нечто иное в отличие от познавательной истины, и логика PR основана не на математической логике, а на тиражируемости запущенного стереотипа вдоль очередного завихрения в структуре хаоса, отражающей в нашем конкретном случае турбулентность информационного поля. В исторических зонах сгущения турбулентности тревожность людей возрастает, приобретая массовый, эпидемический характер, и возникает эффект “будущего сегодня” - предсказания сумасшедших становятся сценарием поведения последующих поколений людей, тиражируясь уже совершенно независимо от автора..

К вопросу о логически необъяснимых причинах тиражируемости здесь нелишне вспомнить про исторический бумеранг Гимна Советского Союза, поддающего нас под зад на каждом вираже развития страны.

В сложившейся сейчас информационной цивилизации журналистика приобретает ключевую роль, но она не власть в известном смысле, потому что попавший в обойму репортер ошибается как сапер – один раз.